Ну вот, всех созвал на перекличку, а сам исчез! Но у меня уважительная причина - эти два дня мы пасли внука. Этого пятилетнего разбойника ни на минуту нельзя оставить без присмотра...
Запоздалое спасибо всем, кто откликнулся на призыв, а также на стихи. Особая, персональная благодарность - Леле, которая давно претендует на звание ласковой девочки и наконец-то это подтвердила, и Анютке, самой ласковой из девочек, - за стихи! Почему ты до сих пор свои таланты скрывала?! Это Леле: , а это Анютке: и . Всех остальных, явившихся на перекличку, тоже целую, а с некоторыми, естественно, чокаюсь.
А с теми, кто не явился, целоваться буду только после предъявления справки о причине отсутствия... Или хотя бы записки от родителей.
Иришку, которая Училка, поздравляю с наступающим праздником! День Знаний, что ли, он сейчас именуется? Так или иначе, но "трудовые будни - праздники для нас..." Сил тебе и успехов!
Ой, я сейчас сообразил, что не знаю занятий остальных участников Малого Вече! Если еще для кого-нибудь 1 сентября - день особый, то тоже поздравляю!
А Ирочке, которая Иркамоя, хочу сказать несколько слов. Я размышлял насчет твоих слов о трусости, как причине несостоявшейся любви. И действительно, если судить об этой истории только по "Чирве-Козырю", иного вывода и не сделать. Обжегся на молоке, а дует на воду.
Но эта история более многогранна, и только по этим нескольким строчкам делать выводы рано. Хотя без трусости не обошлось.
Этой истории я посвятил много стихов - так уж совпало, что она попала на начало моего стихоплетства, и каждый новый ее поворот я тут же пытался зарифмовать. Нет, всех стихов я приводить не буду, большинство из них совершенно беспомощны, а из остальных некоторые не то чтобы зашифрованы, но полностью понятны, наверно, только ей и мне. Пример такого стихотворения - "Клеек день и тягуч". Я его все же приведу потом, в нем есть настроение. Как мне кажется. А есть и вполне читаемые, хоть и невысоких достоинств. Как сюита "Неделя". Я с нее и начну. Раньше я собирался привести только "Четверг", потом надумал подключить и "Воскресенье", а сейчас решил привести ее почти целиком.
Пока что у меня готов только первый день. Да сегодня и есть среда!
Семь дней. Неделя. Это я - неделя.
Я в ничегонеделаньи горазд.
Прошло семь дней. Точней - прошла неделя,
С тех пор, как видел я тебя в последний раз.
Когда еще? Опять через неделю.
Сегодня "Мишек" я тебе принес,
А с чем приду тогда, через неделю?
Ну, не нести ж стихов угрюмых воз?
А впрочем, от безделья, от недели...
Быть может, интересно, если ты...
Вот я. На протяжении недели -
От нынешней до будущей среды.
СРЕДА
Я только что закончил мастерские.
Какие фрезы? Стоп! Идите. Пять.
Я снял халат. Сложил. Пальто накинул
И вышел. Парта в коридоре. Благодать!
Поближе к радиатору подвинул.
Сел. Закурил. И начал стих писать:
Я был сегодня у тебя дома. Мне было так хорошо с тобой! А тебе, кажется, не очень. Под конец я тебе откровенно надоел. Но что мне было делать?! И потом, я беспокоился: не больна ли ты? Ты не пришла, ты не звонила... Была плохая погода... А знаешь, о чем я думал, сидя у тебя? Я думал все время об одном: какие у тебя глаза!..
Ты покороблена. Конечно, это пошло.
Избитая, истрепанная фраза.
Что я наделал! Отчужденность сразу,
И теплота мгновенно стала прошлым.
Ну как же?.. Я же просто откровенен...
Я не хотел... Я вправду думал так...
Прости! Я извиняться не мастак.
Давай забудем! Предадим забвенью.
Но я отвлекся. Что мы говорили?
Про Достоевского, про школу и про съезд...
Я распрощался. Ветер с диким ливнем
Прохожих посадили под арест.
Я лужами дошел до остановки
И беспрестанно думал о тебе.
Ах да! "Будь сильным, смелым, ловким!"
Автобус взвизгнул. Я шагнул - и сел.
Здесь пересадка. От трамвайной трели
Испуган, в сторону! И до сих пор дрожу.
Приехал.
- Здравствуй!
- А, привет, Валерик!
Раскрыта папка.
- Вот, тебе. "Божур".
Еще какие были порученья?
Не знаю, выполню ль. Но постараюсь. Верь!
Я прекращаю словоизверженье -
Пришли вечерники. Орут. Грохочет дверь.
Стих раньше кончится, чем будет день окончен.
И без того он вышел длинноват.
Ну, остальные будут меньше, хрупче, тоньше.
Нет, "хрупче", кажется, не говорят.
Да ладно! Уж сегодня не случится
Ничто важнее, чем свидание с тобой.
Посмотрит лишь печально-славный рыцарь,
Как мучусь с протоколом - и отбой.
Что? Рыцарь? Ну, на письменном приборе
Стоит литой чугунный Дон-Кихот.
Люблю ли? Нет. Да я его не понял.
И он меня, пожалуй, не поймет.
Спасибо, Миша, за поздравление! Но день 1 сентября уже за 25 лет почти перестал быть праздником.. Просто начало, новые и старые повзрослевшие ученики. И уроки!! Где я и режиссер, и постановщик, и оформитель, и актриса в одном лице. Мне там хорошо...
Твои стихи все так же трогают душу своей открытостью.. Ты с нами будто душу приоткрываешь и впускаешь нас всех в нее.... Я чувствую доверие. И такую простоту и ясность мысли, что понятно все.
...Я думал все время об одном: какие у тебя глаза!..
Ты покороблена. Конечно, это пошло.
Избитая, истрепанная фраза....
А я вот каждый раз эту фразу с трепетом слушаю. Ведь каждый, вновь ее сказавший, увидел что-то новое, лишь одного его приведшее в такое восхищенье
ПОшло? - Хм... Ну, разве что для тех, кто сам ее использует как пошлость. В глазах же видно все, и даже то, что скрыть пытаются от всех. Кому же нечего скрывать, кто не боится показать хоть самый дальний, тайный уголок своей души - открыто, весело на мир глядят, глазами зажигая мир вокруг себя Тогда и восхищение рождается при взгляде в них ))))))
(Ну вот, обычных стихов не получилось, пришлось в белые слова "укладывать" )
И настал день второй. Он был холоден, сумрачен, резок.
Чуть приметен, парил первый нынешней осенью снег.
Не успев долететь, он дыханием города грелся -
Пропадал. Этой ночью я буду снежинкой - во сне.
Я возникну в стране, где громадятся тучи на тучи.
И, едва появившись, уж холоден буду. И чист.
Одержимый идеей, что мир может, должен быть лучше,
Вдруг отправлюсь на Землю в полет. К людям, вниз.
По дороге подумаю: "Я принесу людям счастье.
Я укутаю Землю в пленительный белый покров.
Люди будут покорны кристально-единственной власти
И забудут про дрязги горячих и грязных веков."
В благородном порыве, презревши труды, расстоянья,
С покоряющей истиной буду лететь и лететь.
Вот уже цель близка. И тогда от людского дыханья
(От людского тепла?) я умру, не дойдя до людей.